Пониль, таежный рассказ - Ponil, récit de la Taïga

Пониль, таежный рассказ


Я сижу на кровати и смотрю через окно как дождь щедро орошает Тайгу. Вот уже 11 дней я живу у лесника по имени Вячеслав в его избушке в окружении дикой тайги. Поселение Пониль, в котором мы находимся, удалено от близжайшего города, Ивдели, на 120 км или 6 часов хода на катере по Лосьве. Здесь у подножия Уральских гор начинается величественная бесконечность сибирских лесов.
Ни одна дорога не ведет сюда. В былые времена поселение было деревней, с которой соседствовала колония. Доступ осуществлялся воздухом, на гидросамолете из Ивдели, который садился прямо на Лoсьве. Зимой транспорт прокладывал путь по замерзшей реке. Но вот уже более 20и лет все сообщение прекращено и в Пониле остались только трое мужчин и одна женщина, живущие среди множества брошенных домов с обвалившимися крышами, окруженными медленно подступающими мхом, деревьями и зарослями малины.
Вячеслав следит за огромной территорией в 22 тысячи гектар таежного леса, через который не пролегает ни одна дорога. Иногда переход небольшого участка леса, будь то пешком или на лыжах, занимает у него целую неделю, на то Тайга здесь и называется непроходимой.
Однако большую часть времени у лесника занимают рыбалка, собирательство и работы по дому. Вся жизнь в Пониле сосредоточена вокруг реки, основного источника пищи и транспортной связи с миром.
Однажды, в ответ на мой вопрос кому же принадлежат все эти дома и земли, Вячеслав рассказал мне, что уже много лет в Тайге не правит ни государство, ни заведует ни одно начальство, есть только лес и все живущее в нем. Медведи, лоси, рыси, дикие змеи и все остальные обитатели - главные "граждане" этой страны. Если хочешь жить здесь, строй себе дом своими руками, хочешь есть - охоться, лови рыбу, собирай грибы и ягоды. А если заболеешь, позаботься о себе сам.
Здесьживет и Яна, женщина, на мой взгляд, 35и лет, Андрей, которому, должно быть, лет 65, и Николай. Вячеславу 53 года, о чем я знаю с его слов. Возраст остальных мне виден по лицам и мозолям на рабочих руках.
Нет здесь и Интернета, ни телефона, но работает радио, а телевизор показывает целых два канала: первый в цвете и второй немного с шумом. Однако антенну приходится убирать на время непогоды.
Все немногочисленные жители обитают в разных частях поселения, некоторые в нескольких километрах друг от друга. Они заняли землю, которую сами выбрали, будто ей и вовсе нет цены. Ведь никто здесь не возьмет, и не пожелает больше того, что нужно.


В те июльские дни, исполненные солнечного света и жары, мне открылась вся необъятность и щедрость Тайги, все изобилие ее даров: ежевика, голубика, малина, смородина, вереск, огромное множество грибов, чага, крапива, кипрей, репейник...благодатная рыбалка на щуку, окуня, язь... И все это нужно уметь добыть и заготовить до прихода суровой зимы, длящейся здесь с октября по май. Поэтому каждый житель этих мест умеет охотиться, ловить рыбу и находить в лесу нужные грибы и ягоды.
Ни один царь не правит этой землей, а тот, который Небесный, кажется прячется не в покрытых пылью иконах , которые есть в каждом доме обитателей Понили, а во всей бесконечности и великолепии окружающей природы; в небе, реке и лесе, в бесчисленных болотах, в солнце, ветре, и дожде. И все это здесь, перед тобой, все можно увидеть и ощутить.


В этих фотографиях запечатлен рассказ об описанных мною днях в Тайге, проведенных с Вячеславом и другими жителями Поняли.

Ponil, récit de la Taïga

Voici la pluie, qui vient genereusement du ciel comme pour nourrir toute la Taïga. Je regarde par la fenêtre, assis sur mon lit. 
Voilà onze jours que je vis ici, dans la maison de bois de Viacheslave, qui est "lesnikom", un garde forestier qui vit en pleine Taïga, à six heures en bateau à moteur par la rivière Losva, cent-vingt kilomètres depuis la petite ville d'Ivdel, dans le nord de l'oblast de Sverlovsk. Ici, au pied de l'Oural, s'étend majestueusement l'infinie de forêts sibériennes. 
Il n'y a aucune route qui ne mène ici. Autrefois un village existait du temps de l'URSS, et des "coloniya", des camps où travaillaient des prisonniers en pleine Taïga, étaient ici établis. Un hydravion fesait la navette depuis Ivdel et venait se poser sur la Losva. En hiver, des véhicules cheminaient par la rivière gelée. Mais voilà plus de vingt ans que tous cela à céssé, et il ne reste plus ici que trois hommes et une femme, entourés de maisons éparses aux toits écroulés, lentement recouvertes de mousses, d'arbres, de buissons de framboisier... 
Les hommes utilisent maintenant le bois de ces vieilles maisons de rondin pour ce chauffer. 

Viacheslave a, à sa charge vingt deux milles hectares, un territoir immense, sans aucune route, ni chemin. La Taïga ici est dite "neprahadimnaya", que l'on ne parcour pas, constituée avant tout de marécage. Parfois me dit il, il parcour pendant une semaine à pied ou à skis, une petite partie. Mais la plus part de son temps est consacré à la pêche, cueillette et aux travaux de la maison. La vie ici se déroule avant tout auprès de la Losva, la rivière qui est une route, un lieu de pêche et leur principale source de nourriture et leur seul voie de communication. 
Un jour Viacheslave me dis, alors que je lui demandait à qui appartenait ces maisons, ces terres, qu'"il n'y a ici ni état, ni gouvernement depuis plus de vingt ans. Il y a la Taïga et tout les êtres qui y vivent et c'est tout. L'ours, l'élan, la vipère, le lynx… Et tout les autres en sont les habitants avant tout. Si tu veux une maison, prends-la, construis-la, si tu veux te nourrir, chasses, pêche, cueuille… quand tu es malade, débrouille toi…" 
Ici vit Yanna, une femme qui doit avoir trente cinq ans, Andreï qui doit bien avoir soixante-cinq ans et Nikolaï aussi. Viasheslave a lui cinquante trois ans, je le sais puisqu'il me l'a dit lui-même. Pour les autres je devine un âge marqué sur leurs mains, leurs visages. 
Vïatcheslave vit ici depuis l'âge de cinq ans. Il est plutôt petit et aussi large qu'épais, il est battit comme un petit ours,  ainsi que dans ces gestes, surtout lorsqu'il s'allonge par terre sur le flanc pour regarder sa télé qui grésille (malgrè le fait que je n'ai encore jamais vu d'ours regarder la télévision). 
Il n'y a pas ici de reseau téléphonique, ni internet, mais la radio fonctionne et la télé donne la première chaîne en couleur et une deuxième un peu embrumée. Il y a une antenne qu'il range lorsque vient l'orage. 

Tout les habitants habite dans des partis différentes du villages, parfois un kilomètre les sépare. Ils ont pris les terres qu'ils voulaient, comme une richesse sans valeur ici, l'espace… puisqu'aucun ici, n'a ni l'envie, ni la force, ni la raison de s'occuper de plus de ce qu'il a déjà. 
Pendant ces quelques jours au cour de ce mois de juillet plein de soleil et de chaleur, je me rends compte de l'abondance de la Taïga, de sa générosité; ici poussent à foison, myrtilles, baies polaires, "golubika", framboise, groseille, cassis, airelles, une grande variété de champignons, Chaga, Orties, épilobe, bardanne… la pêche est abondante, de brochet, de perches, de sarres… 
Autant de présent qu'il faut précieusement savoir récolter et transformer avant l'hiver rude qui prendra place d'octobre à mai. 
Tous ici sont chasseur, pêcheur et ceuilleur. 

Ici, Il n'y a aucun dieu, il me semble, aucune croyance non plus, les icones, discrètes dans les maisons de chacun sont bien recouverte de poussière. Il y a le ciel, la rivière, la forêt, les marecages, immenses... Le soleil, le vent, la pluie, la grisaille…Il y a ce qui se voit, se touche, se sent. Ce qui est dans son assiette ou ce qui ne l'est pas. 

Voici dans les photographies suivantes, un récit de ces jours en pleines Taïga, avec Viacheslave et les autres habitant de Ponil…




























































































































































































Posts les plus consultés de ce blog

Prochaine immersion en Laponie

Liste matériel expéditions hivernales

2-е издание Длительное зимнее Погружение в Лапландии